О метрических записях раскольников

19 апреля 1874 года были Высочайше утверждены Правила о метрической записи браков, рождения и смерти раскольников (Положение “Об установлении метрических книг для записи браков, рождения и смерти раскольников”), фактически легализующие браки между раскольниками и устанавливающие правила регистрации актов гражданского состояния.

Комментарии к положениям о метриках раскольников оставил корреспондент “Московских епархиальных ведомостей” 24 ноября 1874 года (N 48).

Недавно опубликованы Высочайше утвержденные 19 апреля настоящего года правила о метрической записи браков, рождения и смерти раскольников.

Самую важную и существенную часть в  этих  правилах составляют статьи, относящиеся до брака. Через запись в  особо установленные метрические книги браки раскольников  в  гражданском  отношении приобретают силу и все последствия законного брака (ст. 1); дети, рожденные в  таком  браке и записанные в  метрической книге, признаются законными и пользуются всеми правами законных  детей (ст. 16). Условия вступления в брак, а равно и расторжения его за исключением  церковного венчания те же самые, которые применяются в этом случае и к лицам православного исповедания.

Кроме того, непременное условие законности раскольничьего брака составляет то, чтобы лица, вступающие в  брак, принадлежали к расколу от самого рождения и не состояли в браке, совершенном по правилам  православной церкви, или по обрядам  другого, признаваемого в  государстве, вероисповедания, — в  чем и отбирается от лиц брачующихся подписка прежде записи их брака в метрическую книгу. Несоблюдение этого условия делает брак незаконным  и недействительным даже и в таком случае, если бы он записан был уже в метрическую книгу (ст. 9 и 13).

Прежде записи брака делается оглашение о браке через ближайшее волостное или полицейское начальство, и все знающие какие-нибудь законные препятствия к вступлению в брак, обязаны заявить об  этом. Точно так же требуется надлежащее разрешение на брак и поручители.

Для записи брака оба супруга обязаны явиться лично в подлежащее место и представить по два поручителя.

Словом, формальности соблюдаются те же, что и при совершении православных браков церковных (ст. 3—8).

Метрические книги ведутся в городах и уездах местными полицейскими управлениями, а в столицах – участковыми и частными приставами, по формам, утвержденным министром внутренних дел  (ст. 21).

По истечении года книги эти представляют по уездам  в губернское правление, в градоначальствах — в  управление градоначальников , а в Москве – в  управу благочиния — для надлежащего обревизования и хранения (ст. 25).

Жалобы на неправильные действия полицейских управлений как по записи в метрики, так и по выдаче метрических свидетельств через подлежащие инстанции, постепенно могут быть доводимы до 1-го департамента Сената (ст. 30). Все судебные дела, касающиеся браков  раскольников, как то о правах, истекающих из брака, о расторжении браков и признании их недействительными о преступлениях против брачного союза и т. п., подлежат суду гражданскому на основании общих правил судопроизводства (ст. 31 и сл.). Что же касается браков, заключенных до издания настоящих правил, то относительно их  постановлено следующее: раскольники, записанные в сказках 10-й ревизии мужем и женой, признаются в законном браке, точно так же и показанные при них по ревизии дети — законны. Брачные же союзы, заключенные после 10 ревизии, а равно и дети от таких браков, записываются в метрику на точном основании издаваемых ныне правил.

Таково в существенных своих чертах новое законоположение о раскольничьих браках. Очевидно, что приведенное законоположение имеет громадное значение в жизни раскольников. По нашим русским законам личные и имущественные права стоят в прямой зависимости от церковного брака. Поэтому понятно, какая неурядица должна была господствовать в семейной жизни, а равно и в определении прав происхождения и наследственных у раскольников, которые, согласно своим верованиям, в православной церкви венчаться не хотели, а браки их, совершенные но их обряду, законными не признавались. Семейная жизнь раскольнков до сего времени представляла самую безотрадную картину – лучше сказать, ее вовсе не существовало. Брак раскольника, ничем не регулируемый, ничем не гарантированный и даже не признаваемый фактически законом — был ничем иным, как простым сожитием; здесь предоставлялся полный простор страстям, личному произволу и, конечно, чаще всего, мужа как лица более свободного и поставленного в этом случае всегда в более выгодные условия. Расторгая во всякое время сожитие, он ничем не рисковал: он не отвечал перед законом и, если желал, отказывался от содержания и воспитания своих детей, оставляя их всецело на попечение матери.

Такая легкость и полная безнаказанность как вступления в брачное сожитие, так и расторжения его, вносила полную анархию в  семейную жизнь раскола, и в самом корне подрывала семью — эту основу и краеугольный камень общественного и государственного благосостояния и порядка, и производила полное разложение семьи. При всей замкнутости раскола, при всем его желании скрыться от  постороннего глаза — факты и явления поразительного и самого возмутительного разврата и нравственной распущенности, разврата, возведенного в систему и сделавшегося столь обычным явлением, что на него в среде раскола не обращается никакого внимания, — эти факты настолько всем известны, что повторять нет их никакой надобности….

Незаконность раскольничьего брака и непризнавание соединенных с ним  прав  и обязанностей вносило вместе с тем невообразимую путаницу и в общественно-юридическую жизнь раскола.

Дети, родившиеся от такого брака как  незаконнорожденные по закону, не пользовались правами, принадлежащими им  по рождению, — и потому, являясь на свет без всякого определенного положения и звания, подвергались в жизни всем невзгодам, которые обычно терпят  дети по добного происхождения. Мы уже не говорим о тех вредных нравственных последствиях, о том ничем невознаградимом нравственном зле, которое неизбежно в  воспитании и развитии детей, лишенных  с самого начала родительской любви и попечения и всех других семейных  условий человеческого развития. Такое положение, вытекающее из  условий семейной жизни раскола, отражалось слишком тяжело на судьбе ни в чем неповинных  детей.

Незаконность брачных союзов в расколе была также источником бесчисленных затруднений в отношении прав имущественных. Отсутствие определенных и признанных  законом прав на имущество было причиной постоянных споров и несогласий в наследовании и разделе имущества. По этой же причине очень часто лица, связанные естественными узами происхождения и крови с владельцем имущества, и следовательно, имеющие законное естественное право на попечение и содержание с  его стороны, а также и на выдел  по крайней мере, части имущества, после его смерти очень часто лишались этого права и оставались нищими. Немало вытекало отсюда различных исков и дел, без нужды затруднявших присутственные места и при других условиях невозможных. Много и других вредных последствий происходило от юридического непризнания раскольничьих браков законными. В виду изложенных выше фактов и соображений нельзя не признать новых правил и метрической записи раскольничьих браков — вполне благодетельным и справедливым актом правительственной власти. Это распоряжение, признавая за браком раскольников законные права и в то же время соединяя с ним все обязанности, налагаемые браком ,— без сомнения внесет больший порядок в семейную жизнь раскольников и уничтожит в ней бесчисленные и в высшей степени вредные злоупотребления. Признавая законость рождения детей, новый закон человеколюбиво и справедливо утверждает за ними все права, принадлежащие им по праву естественного рождения и происхождения, и тем самым предохраняет их от множества зол и бедствий, которым неминуемо подвергаются дети незаконнорожденные. При этом  нет никаких оснований опасаться, что это благодетельное для раскольников узаконение может содействовать усилению и укреплению раскола в ущерб православной церкви. Новый закон предусмотрительно поставляет непременным  условием своего применения и действования — принадлежность к расколу от рождения —тем  самым  отнимает возможность воспользоваться правом  гражданского брака для раскольников  у всех не раскольников. Значит, новый закон закрепляет и регулирует только то, что уже фактически существует и притом существует неотразимо и неизбежно, потому что брачные отношения вытекают из коренной потребности человеческой природы. Поэтому во всяком случае лучше будет, если факт существующий неизбежно будет подчинен разумному контролю и получит лучшую форму. Конечно, до нового положения иные, и, пожалуй, даже многие раскольники, желая получить известные гражданские права, вопреки свой совести и убеждениям решались венчаться в православной церкви.

Но разве с религиозной точки зрения это было хорошо?Разве это не профанация святого таинства, разве это не кощунство над ним? Разве это не одно из тех действий со стороны раскольников, которые они совершают страха ради иудейска, и которые не только не сближают их с православной церковью, но как соединенные с насилием их совести и лицемерием — еще больше озлобляют их  и отдаляют от церкви?

Нет  также никаких  оснований видеть в новом законе начало так называемого гражданского брака, как иные думают. Религиозная сторона брака и все церковные и нравственные условия его совершения оставлены новым законом в совершенной неприкосновенности. Он касается только раскола и вызван особенностями его положения; общих выводов поэтому из нового закона делать нельзя. Цель состоит единственно в том, чтобы лицам, в действительном браке состоящим, но прав супружеских и вообще семейных, по особенностям их религиозного положения по закону лишенным, дать эти права, — и только. В  самом  законе религиозная сторона раскольничьего брака, заключенного по обрядам, свойственным тому или другому верованию, не только не уничтожается, но везде предполагает как нечто данное и действительное (напр., статьи—34, 36. 5. а). Точно также и все прежние отношения между расколом  и правительственной властью нисколько не изменяются новым законам о раскольничьих браках , — правительство сохраняет за собой полную свободу действий по отношению к расколу. Новые правила могут принести ту еще пользу, что с приведением их в действие — без сомнения точнее определится численность последователей раскола которых — мы теперь никак не можем сосчитать за неимением точных и достоверных данных. Теперь раскольникам  уже незачем будет прятаться и представляться мнимоправославными. Это обстоятельство важно будет как в научном отношении, так и в миссионерском; с открытым и известным противником, без сомнения, лучше иметь дело, чем с тайным и прикидывающимся нашим  ближним…

К.