Обновление Успенского Брусенского монастыря в Коломне и благотворители

В 1848 году Олимпиада стала игуменьей Брусенского монастыря, и первым делом она занялась, среди прочего, заботами по обновлению монастыря: нужно было поправить храм, устроить для сестер новые кельи. И в этих заботах Олимпиаде помогали коломенские благотворители.

Онлайн-библиотека публикаций 1870-х годов об истории Брусенского монастыря в Коломне.

Успенский Брусенский монастырь г. Коломны, список записей:

[display-posts category=”iz-istorii-kolomenskogo-uspenskogo-monastyrya” order=”ASC”]

Из «Московских епархиальных ведомостей»., 1874 г.

В сентябре 1848 года митрополит ((Имеется в виду митрополит Филарет – Stupinsky.ru.)) посетил Коломну и в ней монастырь Брусенский. Осмотрев Успенскую церковь ((Построена, как видно из настенной надписи, в 7000 — 1552 г. (год покорения Казани), при державе блоговерного государя, царя и великого князя Иоанпа Васильевича, и при епископе коломенском Феодосии.)), единственную в обители, оставшуюся после пожара 1698 года ((Прежде было пять церквей. По причине тесноты Успенской церкви, к ней приделана, после пожара, малая трапеза с приделом возле нее, с южной стороны, во имя св. Иоанна Златоуста; а в 1701 г. над трапезой п приделом разрешено было устроить другой — Казанский придел, в честь хранящейся в монастыре древней Казанской иконы, почитаемой чудотворной, и представляющей точный снимок с подлинной, явленной в 1570 г., при царе Грозном.)), и прочие строения, высокопреосвященный сказал игуменье:

“Мать! К чему же (к каким работам по возобновлению монастыря) ты думаешь вперед приступить? У тебя и храм и почти все строение ветхо, а суммы наличпой так мало” ((При сдаче монастыря Олимпиаде наличной неокладной суммы за расходом по день сдачи (23 марта) оказалось 470 р[ублей] 11 1/2 к[опеек], в билетах 5000 р[ублей] 42 1/2 к[опеек] с[еребром]. Но эту последнюю сумму берегли на постройку нового храма.)).

Олимпиада отвечала, что прежде всего желала бы покрыть железом, вместо обвалившейся штукатурки, шатровый верх монастырского храма, не довольно защищавший от дождя. Владыка согласился, и советовал ей скорее выйти из настоятельских с худыми сводами келлий в другое помещение, из опасения быть убитой ветхим зданием. Ободряя ее, изволил сказать:

Митрополи́т Филаре́т (в миру Васи́лий Миха́йлович Дроздо́в; 26 декабря 1782 [6 января 1783], Коломна, Московская губерния — 19 ноября [1 декабря] 1867, Москва) — епископ Православной российской церкви; с 3 июля 1821 года архиепископ (с 22 августа 1826 — митрополит) Московский и Коломенский.
Митрополит Филарет (Василий Михайлович Дроздов) — родился в Коломне в семье священника.

“Имей веру живую, несомненную, и Господь, по предстательству Пресвятой Богородицы, во всем тебе поможет”.

В этих словах было что-то вещее, пророчественное. Мы, с открытием работ в монастыре, видим, как с разных сторон текут в него разные пожертвования и отстраняются многочисленные препятствия, конечно, при помощи Божией и Пречистой Матери, к Которой Олимпиада часто обращалась с теплым молением перед Казанскою Ее чудотворной иконой.

По случаю же ветхости Казанского придела и тесноты теплого Златоустовского предположено было их упразднить, построив новый трехпрестольный храм, на что имелось в билетах сохранной казны до 6000 р[ублей]

Из Москвы от г-на прокурора Синодальной конторы В. М. Михайлова получено в пользу монастыря 300 р[ублей] сер[ебром] ((Митрополит, первенствующий член Синод[альной] конторы, может быть, склонил его к пожертвованию; не то от его имени, через его же посредство, прислал свои деньги.)), и на эти деньги, с добавочпыми из неокладной монастырской суммы, храм был исправлен совне. По случаю же ветхости Казанского придела и тесноты теплого Златоустовского предположено было их упразднить, построив новый трехпрестольный храм, на что имелось в билетах сохранной казны до 6000 р[ублей] ((Еще бывшая настоятельница Магдалина просила (13 янв[аря] 1848) о дозволении: вместо двухэтажной трапезы Успенского храма, построить новую небольшую, по способам монастыря, каменную теплую церковь, поместив существующие алтари Казанской Божией Матери и св. Иоанна Златоуста в новых приделах по обеим сторонам Успенской (старой) церкви, на что по смете архитектора Быковского исчислено до 10 000 р[ублей] сер[ебром] Владыка дал резолюцию (2 апр.): “С прописанием прошения прежней игуменьи, настоящей игуменьн Олимпиаде послать указ, и требовать донесения, признает ли и она нужным произвесть пристройку церкви по сделанному плану и надеется ли иметь к тому способы. О сем может она посоветоваться и с благорасположенными к обители гражданами. Для лучшего усмотрения и самый план к ней послать”.)).

Вид на главные ворота и угловую башенку Успенского Брусенского монастыря в Коломне, 2003 год. Кадр из личной видеосъемки. Из архива Залата Т. К.
Вид на главные ворота и угловую башенку Успенского Брусенского монастыря в Коломне, 2003 год. Кадр из личной видеосъемки. Из архива Залата Т. К.

Не было денег на поддержку сестринских деревянных келлий. В виду крайней, безотлагательной надобности в исправлении оных, игуменья Олимпиада поведала свою скорбь Преблагословенной Деве, и Она, усердная за всех заступница, явила знамение Своих попечений об обители.

Приходит сюда крестьянин из деревни Хорошово (в 5-ти верст[ах] от города), Иван Кириллов Сарычев, и говорит игуменье:

“Прими, мать, от меня небольшую жертву на поправку келий. Я привезу тебе 100 дерев; покажи место, где их у тебя положить”.

С какой благодарностью она приняла это пожертвование! Тогда же задумано было: разобрав деревянный на каменном фундаменте корпус возле монастырской передней ограды, выделить годный материал вдобавок к новому, и затем перестроить корпус на другом приличном месте, что и разрешено митрополитом 26 января 1849 года.

Но лишь только рабочие тронули кровлю старого здания, оно все рухнуло разом до самого основания, и так сильно, что

“меня, — рассказывает сама Олимпиада, — с ног до головы осыпало пылью; и если б я помедлила перевести из него сестер, то их нечаянно могло бы там всех задавить ((К этому времени был уже отделан внутри, для жилья сестер, каменный двуэтажный корпус, на западной стороне монастыря, выстроенный вчерне до 1818 года. В приходной книге за 1849 г. значится: “Мая 15-го дано вкладу в монастырь от монахини Ангелины за отведенную ей в новом каменном корпусе келью — 285 р[ублей] 71 к[опеек] сер[ебром]”. А в 1855 г., 22 июня, за отведенную под ее келью (особую) монаст[ырскую] землю дано вкладу 300 р[ублей] сер[ебром].)). От ужаса при одной этой мысли, я не могла вдруг сойти с места, на котором стояла; чувствовала потом и радость за моих сестер, помилованных от смертной опасности, и скорбь в душе, обманутой в надежде (ибо вместо годного материала оказались гнилушки), и глаза мои, полные слез, невольно устремились к небу. В это время (15 мая 1849) шел в монастырь к вечерне старик Филипп Назарович Тупицын (также см. о нем – Беседа на освящение придельного Храма Божией Матери в Тихвинском соборе города Коломны), известный в городе богач, прежде никогда при мне не заходивший сюда. Он, незаметно подойдя ко мне, спросил, что я хочу делать? Но увидя, что я плачу, сказал: “Пойдем же к тебе в келью; там ты расскажешь мне, в чем дело. Может, я буду тебе в чем полезен”. В келье я подробно изъяснила ему все, что следовало. Подумав с минуту, он мне и говорит: “Вот что значит дерево; как оно непрочно! Мать! Не строй деревянных келий, а с Богом начинай-ка строить каменные. Я тебе помогу в этом, будь покойна”.

В благодарность за обещанное благодеяние Олимпиада хотела пасть ему в ноги, но он, удержав, не допустил до этого унижения, а сказал: “Благодари Царицу небесную и молись за грешного Филиппа”.

Сначала все-таки был выстроен, по левую сторону от въезжих ворот, деревянный одноэтажный корпус, с тем, чтобы скорее поместить сестер, не имевших своего пристанища, и потом уже начат строением (по линии от св[ятых] ворот) каменный корпус в два этажа, на низменном месте, покрытом прежде стоячей водой. В июне 1850 года Олимпиада писала владыке, что некоторые из усердствующих к обители граждан советуют, и ничто не мешает теперь же взяться за постройку каменных настоятельских келий (по той же линии от св[ятых] ворот, рядом с сестринским корпусом, но впереди его); а Савин Дементьевич Шарапов принимает на себя закупку леса и прочего материала в настоящее свободное для него время.

В это время (15 мая 1849) шел в монастырь к вечерне старик Филипп Назарович Тупицын, известный в городе богач, прежде никогда мне не заходивший сюда. Он, незаметно подойдя ко мне, спросил, что я хочу делать? …В келье я подробно изъяснила ему все, что следовало. Подумав с минуту, он мне и говорит: “Вот что значит дерево; как оно непрочно! Мать! Не строй деревянных келий, а с Богом начинай-ка строить каменные. Я тебе помогу в этом, будь покойна”.

Архипастырь отвечал (22 числа): “Посоветовавшись с благочинным монастырей и благотворителями обители, можете приступить к делу”, и в следующем году был окончен внутренней отделкой игуменский двухэтажный дом; тогда же построены: каменный, крытый железом сарай для церковных дров, и два деревянных с погребами, крытых тесом. На все означеные работы потрачено до 25 000 р[ублей] сер[ебром]; в том числе из неокладной, состоящей в билетах суммы — 857 р[ублей] 14 1/2 коп[еек].

А. Григорий,

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
3 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
3
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
Прокрутить вверх