Федосьино

Примечание. Большая часть статьи была использована автором для написания статьи о Федосьино Коломенского района в сетевой энциклопедии «Википедия», первая публикация дана на сайте stupinsky.ru. Статья представлена в актуализированной версии 2019 года.

Первое упоминание о селе Федосьино относится к 1497 году[1]. Это село входило в Большой Микулин стан, который был одним из крупнейших в Коломенском уезде.


Название села, по всей видимости, связано с именем его владелицы – Федосьи Толмач, дочери сына боярского, которая передала Федосьино «на речке Берёзовке» в Голутвинский монастырь[2].
Федосьино и позже не принадлежало частным лицам. В 60-е гг. XVIII в. село принадлежало Казённой палате крестьян, находилось в Подберезинской волости и насчитывало более 200 душ. Эти владения по площади были довольно внушительными и ограничивались с севера рекой Осёнкой, с запада – рекой Дубровкой, а с востока – Грязновкой [3].
После административной реформы Екатерины II Большой Микулин стан был ликвидирован. Во второй половине XVIII века Федосьино вошло во 2-й стан Коломенского уезда и образовало собой Федосьинскую волость.
При селе Федосьино был земский приёмный покой в составе женщины-врача, фельдшерицы и акушерки, а в соседних Субботово и Подберезниках – земская школа и церковно-приходская школа.[4]
По данным на 1894 год в селе были кузница и церковь, а также 1 трактир, 3 мелкотоварные и 1 чайная лавки. Село Федосьино стояло на Малинском тракте, относилось к третьему участку этой дороги (11 – 15 версты) и являлось сборным пунктом на всём участке.

Село Федосьино (1860 г.) с участком Малинского тракта (дорога от Федосьино до Богдановки).
Село Федосьино (1860 г.) с участком Малинского тракта (дорога от Федосьино до Богдановки).

В 90-е гг. XIX века в Федосьино произошёл местный бунт. Об этом более подробно пишет Валерий Ярхо в своей статье для газеты «Наша Губернiя» (№ 22 за 2008 год):


Бунт местного значения 
Неприятности у крестьянина Евтеева, жителя деревни Юреневой Коломенского уезда, начались с пустяков, о которых из-за их ничтожности никто не вспоминал уже спустя год — последствия же были куда более масштабны…
Сельский волостной суд в феврале 1891-го года приговорил Евтеева за какие-то там проступки к аресту на несколько дней. Отбывать это вполне обычное наказание надлежало в камере при волостном правлении. О приговоре суда Евтееву было объявлено через юреневского сельского старосту, с указанием дня и часа, когда ему следовало явиться для отбытия наказания. Другой бы отсидел, да и ладушки, отдохнул бы от тяжкого труда и забот, получая казённый харч и полёживая на нарах. Но Евтеев приговором остался недоволен, поскольку считал себя невиновным, а в действиях односельчан усматривал элементы заговора против собственной персоны. Он был возмущён, не желал потакать произволу и наотрез отказался подчиниться приговору суда. Напрасно его ждали в волостном правлении — приговорённый Евтеев для отбытия наказания не явился.
Волостные власти проглядели начало бунта и, подумав, что Евтеев попросту пропустил дату по какой-то вполне объяснимой причине — скажем, запил, обратились за помощью к местной полиции в лице господина станового пристава. Тот отреагировал немедленно, приказав уряднику арестовать нерадивого Евтеева и доставить к месту отбытия. Под вечер 14 февраля урядник на казённых лошадях прибыл в Юреневую, остановился у дома старосты и велел ему собрать понятых. Потом вместе со старостой и понятыми он пошёл исполнять приказание, но столкнулся с непредвиденными трудностями. Евтеева уже предупредили, что по его душу приехали, и он заперся в своей избе, отказываясь открывать дверь представителям власти. Те долго стучали, урядник, надсаживаясь, кричал, что приехал арестовать его по приказу станового пристава и все равно исполнит приказ, хотя бы ему для этого придётся сломать дверь. В ответ из-за двери послышалась брань и угрозы: Евтеев кричал, что никого не впустит, а коли кто сам войдёт, тому первому он всадит вилы в бок.
Видя, что проку от уговоров нет никакого, урядник приказал снять дверь с петель, и понятые, не мешкая, приступили к делу. Дверь оказалась подпёртой изнутри, и пока они возились, бунтовщик внутри затих, словно притаился, а когда староста с урядником, державшим наготове шашку, вынутую из ножен, вошли в тёмную избу, на них откуда-то из дальнего угла бросился Евтеев. Про вилы он соврал — вооружён был молотком, который не замедлил пустить в ход, нанеся им несколько ударов по лицу и голове старосты. Тот, обливаясь кровью, повалился на пол, а урядник вступил с буяном в схватку. Евтеев сумел выхватить у него из рук шашку и обломал ей конец, но тут подоспели понятые, и совместными усилиями юрьевского бунтаря обезоружили и скрутили.
Связанного по рукам и ногам буяна кинули в сани и для верности уселись ему на ноги, да так и привезли в волостное правление. Только там, на пороге заждавшейся его арестной камеры Евтеева развязали и наконец-то ввергли в узилище. Однако теперь он в родной кутузке не засиделся — дело-то его из пустякового перешло в разряд опасных: Евтеева обвиняли в вооружённом сопротивлении властям, за что ему предстояло держать ответ перед уголовным судом. На другой день из волостного правления его перевезли в Коломну, и в тамошней городской тюрьме бунтовщик просидел больше года, пока шло следствие и ждали начала судебной сессии. Лишь 24 февраля 1892 года суд над Евтеевым состоялся, но, как показал процесс, время, проведённое в тюрьме, ничуть не пошло ему на пользу. Находясь под следствием, буян не чуточки не поумнел: он отказался признать себя виновным и отрицал факт сопротивления властям. С упорством, достойным лучшего применения, всё твердил о том, что приговор волостного суда ему не объявили, и он понятия не имел ни о том, что должен явиться для отбытия наказания в волостное правление, ни о том, зачем к нему в избу ломятся. Он, де, испугался — думал, что это «какие-то лихие люди, хотят его ограбить». Обвиняющая сторона легко опровергла этот детский лепет показаниями свидетелей, понятых, старосты и других жителей деревни, присутствовавших при аресте Евтеева — все как один показали, что, когда урядник и староста стучались в дверь избы, они несколько раз громко и чётко объявляли ему, что пришли арестовать Евтеева по приговору волостного суда. Конечно же, Евтеева признали виновным и приговорили к отдаче его в арестантское отделение тюрьмы сроком на три года.
Приговор, вынесенный Евтееву, был известен всей округе, но пример этот, что называется, не пошёл впрок. Года не прошло, как снова вспыхнул сельский бунт, на этот раз в селе Федосьино. Там всё дело завертелось из-за недоимок при исполнении повинностей, взыскать которые 13 октября 1893 года прибыл в село Федосьино пристав 1-го стана Коломенского уезда господин Розенберг. Собрав крестьян на сход, пристав зачитал им какие положено бумаги и, как водится, потребовал немедля покрыть недоимки. Но тут его ждала неудача. Может, день был такой, всё ж 13-е число, может, и в самом деле у федосьинских селян тогда ни шиша в карманах не было — только недоимку они покрыть отказались. От лица всего общества господина пристава просили «обождать до следующего базара», на котором они рассчитывали расторговаться продуктами своего натурального хозяйства и выручить суммы, необходимые для погашения долга. Но господин пристав был не лыком шит и знал, что на кабак у крестьян деньги всегда имеются, а на покрытие долгов никогда нету, и посему ждать отказался, потребовав внесения недоимки немедленно, пригрозив в противном случае описать и арестовать имущество должников в счёт недоимки. Но и в этом случае федосьевцы не дрогнули и платить не стали. Тогда Розенберг приказал старосте и сотским пригнать сельское стадо и готовить подводы. Услыхав такие приказы, крестьяне стали расходиться, хотя пристав велел им оставаться на местах, на площади у волостного правления. Пристава никто не послушал, и вскоре разошлись все.
Пристав, видя, что слова его не производят никакого впечатления, решил действовать. Сам Розенберг, сельский староста, старшины и сотские отправились по дворам должников, и первым они пришли к крестьянину Горину, самому крупному из недоимщиков. Вслед за приставом и должностными лицами двинулась толпа селян, которой командовал местный житель Иван Огольцов. Заметив толпу, пристав Розенберг обнажил шашку и несколько раз останавливался и помахивал оружием, грозя толпе. Когда пристав, староста и остальные дошли-таки до двора Горина и вошли в избу, федосьевцы обложили дом со всех сторон. Пристав распорядился начать опись и складывать в горнице предметы, отмеченные в списке. Когда работа была в самом разгаре, с улицы в избу Гориных ворвались несколько человек, кричавших: «Грабители приехали грабить! Вон его! Горин, не будь дураком, не отдавай одежду! Запирай грабителей в холодную!» При этом братья Николай и Фёдор Щипковы напали на пристава — Николай схватил его за руки, а Фёдор звезданул Розенбергу по скуле кулаком. Когда за пристава попытались вступиться староста и старшины, досталось и им, Николай двинул одному в бок, другому по шее, раскидал заступников, и братья потащили пристава на улицу. Неизвестно, чем бы дело кончилось, но тут возле толпы у дома Горина остановилась городская пролётка, в которой сидел земский доктор, ничего не знавший о происходившем в Федосьине. Врач стал спрашивать крестьян: есть ли больные? чем болеют дети? нет ли повальных болезней? Крестьяне стали ему отвечать, отвлеклись, и, воспользовавшись этим случаем, пристава вывели из толпы, и он поспешил укрыться в волостном правлении. Заметив эту ретираду, крестьяне бросились в след с криками: «Возьмём его на ура!», и Розенберг поспешил уехать из села, так и не арестовав описанного имущества и не собрав недоимок. Обо всём случившемся он доложил начальству и написал протокол, который стал поводом для начала следствия.
Расследование показало, что толпой, напавшей на пристава Розенберга, руководили братья Огольцовы: председатель волостного суда Иван Огольцов, его братья Матвей и Пётр. Им активно помогали Фёдор Шинков и братья Щипковы, причинившие приставу оскорбления действием. Всю эту компанию отдали под суд, и дело было рассмотрено 23 мая 1894 года в Уголовном департаменте Московской судебной палаты. На суде присутствовали товарищ (заместитель) коломенского городского головы господин Щепкин и волостной староста Романов. В отличие от буйного упрямца Евтеева, федосьевцы дело повели хитро, показания давали столь ловко, что виновными признали только двух братьев Щипковых, непосредственно бивших пристава, — им дали по три месяца тюрьмы каждому, а всех остальных оправдали.
Позже такие стихийные бунты советские учёные в своих исследованиях любили называть «крестьянскими выступлениями против царизма», выводя из них пример «всенародного недовольства» и предзнаменование грядущей революции, дальними отголосками которой они якобы были. Сколь это верно, судите сами, но 30-ю годами позже и за куда как меньшие проступки против «родной народной власти» сыновей и внуков тех же самых крестьян высылали на веки вечные в холодные тундры, а то и просто приговаривали «к высшей мере социальной защиты», как тогда красиво величали смертную казнь. До этого «проклятые царские сатрапы» додуматься даже не могли, за что многие нынешние причастные к политике очень им пеняют, считая такой гуманизм проявлением «слабости власти». Либерализма царской полиции и судов очень не одобряют эти господа (или товарищи, поди, разбери их…). Требуя в очередной раз «закрутить гайки», они как-то забывают примерить лагерный клифт и «высшую меру» на самих себя, рассчитывая, что это именно они будут «закручивать» и «приводить в исполнение», а их-то «не за что будет». Они плохо знают историю своего отечества: у нас только начни, потом уже не остановишь, и тот, кто начинал, сам уж не рад будет.
 
Валерий ЯРХО

В 1890 году в Федосьино родился Пётр Юрьевич Шураков – член Коллегии обвинителей и правозаступников в уездном городе Коломне, где и проживал , вероятно, в известном доме Мещанинова , до тех пор, пока его не репрессировали в 20-е гг. за «антисоветчину». Член такой Коллегии в современном понимании этого слова именовался бы «адвокатом» или «юрисконсультом».

Федосьино. Фотография пользователя Panoramio kwo1.
Фотография пользователя Panoramio kwo1.

После революции 1917 года образовался Федосьинский сельсовет, по данным переписи 1926 года, в селе были агропункт, больница, ВИК, единое потребительское общество, изба-читальня. Федосьинский сельский совет вошёл в Коломенский район в 1929 году. На территории Федосьинского сельского совета был создан совхоз «Проводник», который занимался растениеводством, молочным и мясным животноводством. В 2003 году объединились Федосьинский и Лукерьинский сельские округа в единый Федосьинский сельский округ. В 2005 году населённые пункты Федосьинского сельского округа вошли в состав сельского поселения Проводниковское с административным центром в посёлке Проводник. Сейчас село Федосьино входит в сельское поселение Проводниковское.

Федосьинская волость Коломенского уезда

В Федосьинскую волость входили сёла и деревни:

Богдановка
Колодкино
Павлеево
Новоселки
Коростыли
Мякинино
Новое
Каменка
Жуково
Ильинское
Печенцино
Ляхово
Лыково
Субботово
Якшино
Подберезники

Достопримечательности Федосьино

Федосьинская земская больница вошла в «Список памятников истории и культуры местного значения, находящихся на территории Московской области«. Земская больница состоит из главного корпуса с жилым домом, кухней и палатным корпусом.
Также в селе находится деревянный крест, установленный здесь в 2005 году в память о сгоревшей церкви.

Церковь Архангела Михаила в селе Федосьино Коломенского уезда


Трагична история древней Архангельской церкви. Она упоминается ещё в документах XVI века как деревянная; судя по всему, неоднократно перестраивалась, приняв свой окончательный облик в 1762 году (колокольня в последний раз перестраивалась в 1869 году). Церковь Михаила Архенгела находилась на северо-восточной оконечности села[6]. Храм был деревянный и сгорел в середине XX столетия. Церковь не стали восстанавливать, лишь в 2005 году был установлен деревянный крест в память о некогда находившемся здесь храме.

Церковь Архангела Михаила с. Федосьино Коломенского уезда, 1915.
Церковь Архангела Михаила с. Федосьино Коломенского уезда, 1915. Известия Императорской Археологической комиссии / Вопросы реставрации, вып. 16. — Вып. 59. — Петроград: тип. Главного управления уделов, 1915. — С. 91.

В 1887 году случилось так, что при сильной грозе молния попала в колокольню церкви.

Вот что об этом написали «Московские церковные ведомости» [7]:

«В 18-ти верстах от г. Коломны, село Федосьино испытало страшную грозу, бывшую 3-го сего июля, в следствие которой едва не лишилось местного деревенского храма. Около 2 часов пополудни с северо-востока надвинулась небольшая туча, хотя дождь был и силен, но продолжался недолго — без грома и молнии; при последних каплях дождя произошел сильный удар грома вместе с молнией. Гроза разразилась над церковной колокольнею. Молния ударила в крышку шейки под шпилем креста, железную обшивку отодрала, проникла сквозь купол колокольни, одну из досок потолка, толщиною в вершок, пробила сквозь и расщепила. Пробив доску, молния разделилась и прошла в два колокольные окна. В западном окне подоконник расколола пополам — вдоль, обшивку окна и верхнего яруса сорвала с гвоздей и расщепила вдоль и поперек; далее, пройдя средний ярус внутри колокольни, где в полукруглом окне разбила стекло и уже в наружной стене, которую опалила полосой сверху вниз и по крыше крыльца устремилась вниз по чугунным колоннам (на них поддерживается крыльцо), камни на которых утверждены колонны, одни расколола, а другие сдвинула с места и, прочертив две линии по земле, скрылась. В восточном окне колокольни, молния, пройдя под карниз второго яруса, сорвала обшивку теса и раскидала по сторонам церкви. Далее по крыше трапезы и северного крыльца по таким же чугунным колоннам устремилась вниз, разбив камни, исчезла. Щепки от теса раскидало в разные стороны сажен на 30 и далее. Одну из таких щепок нашли в здании училища, ею было разбито стекло.

Как ни силен был удар, Бог спас храм от пожара.

Загорись верх колокольни, огонь прекратить было бы трудно, сильный ветер и порядочная высота располагали бы в пользу огня.

Подобная гроза надолго останется в памяти села Федосьина.

Учит. Е. Никольский.

Известно, что в 1915 году в Императорскую археологическую комиссию было подано прошение Московской консистории об исправлении колокольни деревянной Федосьинской церкви, так как храм был построен еще в XVIII веке и представлял собой историческую древность. Вот что опубликовано в «Известиях Императорской археологической комиссии» от 1915 года в ответ на прошение:

«Инженер Л. Н. Семиков, осмотревший церковь, решил, что нижний сруб колокольни крепок; балка, поддерживающая заднюю стену сруба второго этажа, гнилая, ее необходимо сменить; ветхий сруб колокольни ветх и раздался, благодаря неправильному подпору основных балок с колоколами: распорки уперты в угол сруба, который и подался в сторону. Необходимо поставить новый верхний сруб, а так как предполагается постройка новой церкви, то г. Семиков предлагает перевесить колокола с верхнего ветхого сруба на низкий, предварительно подкренив его (нижий сруб испорчен водою только в одном месте и опасностью не угрожает), а так как разборка верхнего сруба и постановка нового, с побочными работами, обойдется около 500 рублей, то выгоднее переместить колокола в следующий этаж. (Дело 1914 г., № 277 ).

В. В. Суслов и Е. А. Сабанеев не нашли церковь заслуживающею тщательного охранения. П. П. Покрышкин заметил, что обращение второго этажа в звонницу совершенно изменить ее вид. Постановлено: разрешить ремонт церкви без разборки верхнего яруса колокольни [8].

Автор: Залата Т. К.

Литература (см. по сноскам):
1. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI вв. (АСЭИ) (т. 1—3, М., 1952—64), тII.414
2. Писцовыя книги Московскаго государства/ под ред. действительнаго члена Н. В. Калачова .- Санкт-Петербург : издание Императорскаго русскаго географическаго о-ва , 1872-1895 — стр. 323
3. План Генерального межевания Российской империи XVIII-XIX вв., Коломенский уезд
4. Памятная книжка Московской губернии на 1899 год, Москва, 1899
5. Писцовыя книги Московскаго государства/ под ред. действительнаго члена Н. В. Калачова .- Санкт-Петербург : издание Императорскаго русскаго географическаго о-ва , 1872-1895 — стр. 323
6. План Генерального межевания Российской империи XVIII-XIX вв., Коломенский уезд.
7. Московские церковные ведомости / изд. Общества любителей духовного просвещения. — Москва: тип. Л. и А. Снегиревых , 1887. — С. 376.
8. Известия Императорской Археологической комиссии / Вопросы реставрации, вып. 16. — Вып. 59. — Петроград: тип. Главного управления уделов, 1915. — С. 90.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Copyright © 2009-2019. Все права защищены. Запрещено использование авторских материалов сайта без согласия его авторов и обратной ссылки.